 |
| Альбрехт Дюрер, "Бегство в Египет", 1497 |
Если вдуматься в факты истории Рождества Христова, то это история одной эмиграции. После рождения Христа в Вифлееме, Его семья вынуждена была сбежать из Иудеи в Египет, где они и оставались до тех пор, пока гнев царя Ирода не закончился его страшной смертью от гниения тела. Иначе говоря, семья Иисуса эмигрировала в Египет. Такая ситуация, когда люди сбегают от власти, которая их преследуют, очень близка сегодня миллионам людей.
В этой истории важен не только Иисус-младенец, но и Его родители, святые Иосиф-Обручник и Дева Мария. Если смотреть на них без привычного благоговейного трепета, перед нами — самая обычная семья беженцев. Без сбережений молодая женщина с младенцем на руках, мужчина, который спешно собирает в дорогу всё, что можно унести, и путь в чужую страну, где говорят на другом языке и живут по другим правилам. У них нет статуса, нет официальных гарантий, нет уверенности, что их вообще пустят и позволят остаться. Иосиф в этом рассказе — не молчаливый фон, а человек, на котором держится физическое выживание семьи: он ищет работу, договаривается, берёт на себя риск. Мария — не только богородичный образ, но мать, переживающая изгнание вместе с ребёнком, чьё спасение зависит от её выносливости и доверия. В евангельском повествовании нет деталей о том, как они жили в Египте, но это молчание красноречиво: жизнь беженцев, особенно в начале эмиграции, редко бывает достойной хроники.
Эмиграция — один из самых древних и повторяющихся человеческих сюжетов. Люди покидают дома не потому, что им хочется начать всё с нуля, а потому что прежняя жизнь становится опасной, невозможной, невыносимой. История снова и снова воспроизводит этот механизм: меняются эпохи, языки и маршруты, но причина остаётся прежней: преследование, война, произвол власти. В этом ряду путь Святого семейства в Египет выглядит не исключением, а узнаваемым началом длинной цепочки вынужденных исходов. Уход оказывается не жестом слабости и не отказом от родины, а формой спасения жизни, своей и тех, за кого человек несёт ответственность. Именно поэтому опыт эмиграции так легко пересекает границы религий и культур: он говорит о базовом человеческом выборе, когда побег становится последней возможностью, которая еще дает шанс сохранить достоинство и надежду.
Мы видим, что земная биография Иисуса начинается не с трона и не с храма, а с бегства. Его младенцем тайком выносят из страны ночью, спасая от преследования. Это важно не как сентиментальная деталь, а как ключ к пониманию всего дальнейшего евангельского рассказа. Иисус не смотрит на человеческую уязвимость сверху. Он входит в неё с самого начала. Его слова о нищих, гонимых и «не имеющих, где главу преклонить» звучат не как абстрактное утешение, а как свидетельство личного опыта. Эмиграция становится частью того самоумаления Бога, о котором пишет апостол Павел: Бог принимает не только плоть, но и судьбу человека, вынужденного жить без гарантированного дома, без защиты государства, без уверенности в завтрашнем дне. В этом смысле Рождество — это не просто начало истории спасения, но и момент, когда Бог начинает разделять участь всех, кто однажды был вынужден сбежать, чтобы выжить.
А результатом этой эмиграции стал Иисус Христос, и Его спасение мира от зла и человеческих страстей. Страшно подумать, в какую тьму погрузился бы мир, если бы святые Иосиф и Мария не сбежали от гнева Ирода и не спасли своего ребенка. История Рождества при всей своей религиозной важности напоминает еще и о том, что иногда эмиграция становится единственным путём к личному спасению и возможности улучшить мир.
