Короткая, но емкая повесть Куприна "Купол святого Исаакия Далматского" превращает военный эпизод наступления белых на Петроград в октябре 1919 года в почти библейскую притчу о надежде, которая оказывается одновременно близкой и недостижимой. Северо-Западная армия белых под руководством Юденича доходит до Пулковских высот, с которых виден золотой купол Исаакиевского собора, но поворачивает и отходит к границе с Эстонией.
Что это было? Упущенная возможность? Почему?
Возможно, белые были вовсе не в нескольких шагах от победы. Историки, скорее всего, сказали бы, что их положение было гораздо менее благоприятным, чем это кажется из повести. На то было много причин. Белые по непонятной причине не перерезали железную дорогу Москва - Петроград, по которой в Петроград прибывали подкрепления, боеприпасы и командиры. По ней же в Петроград прибыл Троцкий и организовал оборону города. В городе началась срочная мобилизация. Были сформированы новые части, в оборону включились коммунисты, рабочие, курсанты и моряки.
Далее, у Юденича практически не было резервов. Когда его армия дошла до Пулковских высот, у нее оставалось около 18 тысяч человек. Для штурма огромного города с населением более миллиона этого было явно недостаточно. Даже современники признавали, что наступление носило очень рискованный, почти авантюрный характер.
Кроме того, союзники не помогли в решающий момент белым. Финляндия в походе не участвовала, а эстонская помощь оказалась гораздо меньшей, чем ожидалось. Эстония уже задумывалась о мирных переговорах с Советской Россией. Наконец, 26 октября 1919 года Красная армия начала наступление. Белые были вынуждены оставить Пулковские высоты, затем Царское Село, Гатчину и отступить к эстонской границе. Вскоре Северо-Западная армия фактически перестала существовать.
Кстати, Куприн утверждает, что жители Петрограда якобы почти единодушно ждали белых и готовились помогать им. Сегодня историки относятся к этому утверждению гораздо осторожнее. Куприн был убежденным сторонником Белого движения и писал книгу уже в эмиграции, поэтому его воспоминания не всегда беспристрастны.
Куприн пишет эту повесть не как военный историк, а как свидетель трагедии. Образ золотого купола Исаакиевского собора превращается у него в символ несбывшейся надежды, в своего рода недосягаемый Град Китеж. Белые видят цель буквально перед собой, но не могут до нее дотянуться. Этот эпизод очень эмоционально сильный!
Исаакиевский собор назван Петром Первым в честь его личного святого преподобного Исаакия Далматского, день памяти которого мы отмечаем в эти выходные. И в этом я вижу гений Петра Первого: посвятить главный собор новой столицы малоизвестному святому. Сегодня же трудно себе представить какое-либо другое посвящение этого великолепного собора! Исаакиевский собор навсегда стал связан не только с православием, сколько с самой идеей Петербурга как имперской столицы. Белые видели не просто храм. Они видели Петербург. Они видели Российскую империю.
Действительно ли белые были в нескольких шагах от победы в октябре 1919 года? Или золотой купол Исаакиевского собора оказался миражом, прекрасным символом России, которую уже невозможно было вернуть? Прошедшее столетие заставляет задуматься о том, что белые увидели мираж. А золотой купол Исаакиевского собора навсегда остался символом великой и прекрасной Российской Империи, которая одновременно была в тот момент такой близкой и такой недостижимой.
No comments:
Post a Comment