Конец света отменяется!

Бог плодородия (созидания) и войны (разрушения) майя Болон Йокте

Не могу не поделиться следующей новостью, опубликованной вчера на новостном сайте ВВС: конец света, обещанный в декабре 2012 года древними майя, не состоится.

Хорошо известно, что об этом якобы сообщает календарь древних майя. Кино и СМИ, падкие на разного рода сенсации, постарались распространить эту неприятную новость как можно шире (вспомните только недавний голливудский блокбастер "2012"). Однако серьезные исследователи опровергают это повсеместное заблуждение.

Так специалист по коду майя Свен Гронемейер сообщил на днях, что согласно их календарю 2012 год - это не год конца света, а год, знаменующий собой конец эры. Ученые также отмечают, что только 2 из всех зарегистрированных 15 тысяч текстов майя, упоминают эту дату. Те тексты, которые ссылаются на нее, сообщают, что на следующий год приходится окончание очередной эры майя, каждая из которых длится примерно 400 лет. В это время в мир якобы должен вернуться Болон Йокте - бог созидания и войны. Однако это событие - метафора, которая может означать все, что угодно.

Мексиканские же ученые утверждают, что на 2012 год вообще не приходится никакой даты. "Это просто маркетинговая ошибка", - сказал о "пророчестве майя" Эрик Веласкес, специалист по древним текстам майя из Национального Автономного университета Максики. "Сохранившиеся тексты майя всегда иносказательны, многие из них дошли до нас неполными или в очень плохом состоянии. Воспринимать их прямо и всерьез не имеет никакого смысла!"

О новаторстве Андрея Тарковского

 Кадр из фильма "Иваново детство". Красота и любовь: вид из окопа

Одна из черт творчества Андрея Тарковского – новаторство, то есть способность творить, выходя за пределы правил и условностей. В этих случаях англичане говорят, что человек выходит «за пределы коробки». Новаторство требует смелости, и в этом смысле Тарковский – очень смелый кинорежиссер. Новаторские приемы я нахожу практически в любой картине Тарковского. Более того, Тарковский делает новаторские приемы центральными или очень значимыми в своих картинах, создавая из них свой стиль. Находки Тарковского расширяют возможности кино. Однако они настолько своеобразны, что если их повторить, то в этом сразу видится Тарковский. О попытках использовать его приемы в кино другими режиссерами я, возможно, напишу отдельный пост.

Вот, например, одно из негласных условий кино – предметы и декорации, окружающие главного героя, не должны сами становиться главными героями. Ружье, висящее на стене, говорит что-то о героях истории, но не о самом себе. Оно выходит в центр внимания, когда оно выстреливает, но это опять сообщает нам что-то о главных героях, нежели непосредственно о самом ружье. Однако Тарковский нарушает этот негласный принцип в фильмах «Иваново детство» и «Андрей Рублев». Этот новаторский прием обозначен в «Ивановом детстве» в сцене, в которой Иван рассматривает гравюру Альбрехта Дюрера. В обычной картине гравюра висела бы на втором плане, посылая некий сигнал зрителю (ну например, что главный герой интересуется немецкими классиками, и не отождествляет фашизм со всей немецкой культурой). Тарковский же выводит эту гравюру на первый план во всех отношениях, в том числе и визуально. На пару мгновений гравюра становится главным героем, заслоняя собой Ивана, и все внимание зрителя направляется на нее. Но она сообщает нам нечто большее, чем воспоминания Ивана. «Четыре всадника Апокалипсиса» Дюрера впервые в творчестве режиссера вводят тему конца света, которая будет впоследствии появляться в каждой следующей картине Тарковского, напоминая о важности этой темы в его личном мировоззрении. Напомню, что одна из статей, написанных Тарковским о мотивах своего творчества во втором выпуске журнала «Искусство кино» за 1989 год, называется «Слово об Апокалипсисе».

Этот прием получил развитие в финальной сцене «Андрея Рублева». Там камера показывает «Троицу» уже не мгновенно, а довольно долго и подробно, не торопясь изучая все детали иконы. Этот поразительный эпизод длится несколько минут, на протяжении которого зритель не видит ничего, кроме иконы. Кроме того, это единственная часть черно-белой картины, которая снята в цвете. В этом смысле икона не просто заменяет Андрея Рублева, она представляет из себя нечто более сложное. Можно спорить о том, что хотел этим сказать режиссер – любая гениальная мысль позволяет тысячу разумных интерпретаций. Мне кажется, что Тарковский здесь пытается сказать, что Рублев был только инструментом, с помощью которого Божья Красота и Любовь проявили себя во вполне конкретном и осязаемом образе иконы «Троица» посреди жуткого и дикого мира русского средневековья (потому что весь остальной фильм рассказывает именно о том, насколько жутким и диким был этот мир). Тема красоты тоже была важна для режиссера, написавшего статью «Красота спасет мир» (журнал «Искусство кино», 1989 год, №2).

Другой пример ломки правил и стереотипов я увидел в фильме «Сталкер». Я помню свое замешательство, когда впервые увидел сцену исповеди жены Сталкера. Напомню, что героиня Алисы Фрейндлих в конце картины начинает говорить напрямую в камеру, как-будто она дает интервью зрителю, объясняя, что ее удерживает возле психически (да и физически) изувеченного мужчины, который не может быть ни нормальным мужем, ни нормальным отцом. Постойте, подумал я тогда, так нельзя, в художественных фильмах герои не говорят в камеру, такое происходит только в документальном кино! Главное правило кино состоит как раз в том, что герои камеру не замечают, она должна вроде как подсматривать чужую жизнь. А здесь камера, а через нее зритель, вдруг напрямую вошла в контакт с героем, делая зрителя не наблюдателем, а соучастником показываемой истории. Помню, мне в первый момент захотелось спрятаться, чтобы жена Сталкера не смотрела мне в глаза и не рассказывала свою печальную историю лично мне, да и до сих пор, признаюсь, смотрю эту сцену с трудом, настолько она тяжела психологически. Однако вот она – настоящая боль и трагедия человека, соприкоснувшегося с Зоной. Боль и трагедия не могут быть развлечением, как это принято подавать в кино, книгах. Тарковский же нашел новое и неожиданное решение для передачи этой мысли в своем кино.

Список новаторских приемов из кино Тарковского можно с легкостью продолжать – длительные и мощные по своему эмоциональному воздействию паузы в «Ностальгии» (вспомните сцену переноса свечи через бассейн героем Янковского), простая и безыскусная, но в то же время потрясающая документальная сцена излечения заики в начале «Зеркала», напоминающая зрителю, что чудеса в этом мире происходят постоянно и повсеместно, и т.д. и т.п. Все эти находки, на мой взгляд, являются попытками автора пробиться напрямую к зрителю, чтобы сказать ему что-то очень важное не о своих героях, а о себе лично, убедить зрителя в том, во что сам автор искренне верит.

Борис Акунин и его женщины

Товарищ Волжанка оказалась в постели "соблазнительной, смелой и одаренной партнершей"

Поскольку я прочитал почти все, что написал Борис Акунин, я заметил несколько тем, которые проходят через все его произведения. Мне кажется, что эти темы особенно важны для Акунина, и в какой-то мере именно они стимулируют его творчество. Например, такой темой для Акунина является предательство. Практически в каждом произведении Акунина кто-то кого-то предает, особенно часто предателями являются герои, на которых предполагается, что читатель сделает ставку (например, основные помощники Фандорина – за исключением верного Массы, конечно!)

Другой такой темой являются женщины. Женщины действуют в каждом произведении Акунина, часто вступая в интимные отношения с главным героем. В первых романах Акунина главные женские героини еще соответствуют русскому литературному стандарту – приятные собой, довольно хорошо образованные, умненькие, смелые, глубоко и сильно влюбляющиеся, но при этом в любой ситуации остающиеся чрезвычайно женственными. Одним словом, типичные тургеневские барышни.

Однако я стал замечать, что эти барышни в последних романах Акунина стали все чаще проявлять другие, скрытые стороны своей натуры. С некоторых пор у меня стало возникать впечатление, что Акунин составил каталог женских типов, характерных для русской литературы, и вводит их по одной в свои произведения, раскрывая те стороны их характера, которые классиками раскрыты не были.

Вот часть этой галереи, которая мне приходит на ум прямо сейчас:

• Василиса из «Девятного спаса» - умница и красавица, как будто прямиком из русских сказок – всем хороша. Однако, по причине какой-то ненормальности своей натуры она влюбилась не в одного из трех молодцов-богатырей, а в какого-то совершенно странного, необщительного и не от этого мира паренька, от которого взаимности ей ждать явно не придется. Она сознательно идет на пожизненное мучение, отправившись за ним еще к тому же в Сибирь (кстати, те, кто до сих пор думает, что этот роман написан неким Анатолием Брусникиным, просто никогда не читали Бориса Акунина). Эта девушка с душевным изломом уже напоминает героинь романов Достоевского. Но дальше будет хуже.
• Дарья Фигнер из «Героя иного времени» - типичная тургеневская барышня, которая при благоприятных событиях, вполне могла бы стать второй Верой Фигнер (народоволка и хладнокровная террористка-убийца). В этом романе Дарья описана весьма эгоистичной девушкой, сознательно отбивающей любимого мужчину у более благородной и несчастной женщины. В финале романа Дарья, не сумев преодолеть своего эгоизма, ставит жизнь любимого мужчины в опасность, пытаясь любыми способами оставить его при себе.
• Маша из романа «Мария, Мария…» - убогая девушка с огромным родимым пятном в пол-лица (вспомните уродливую Серафиму из «Истории любовной» Ивана Шмелева – повесть, которая была прекрасно инсценирована в мультфильме «Первая любовь» Александром Петровым). Постоянная жалость к себе заставляет Машу издеваться над мужчинами, а в ответственный момент упустить опасного шпиона, предать семью и, в конце концов, застрелиться.
• Товарищ Волжанка из «Операции «Транзит» - революционерка-феминистка наподобие Александры Коллонтай, которая носит мужицкие одежды, и которая абсолютно свободна в отношениях с мужчинами. Любопытно описание постельной сцены с ней: «Скинув свои безобразные одежды, товарищ Волжанка будто сбросила лягушачью кожу и обернулась — ну, принцессой не принцессой, однако весьма соблазнительной, смелой и одаренной партнершей». Вот тебе и «неуклюжая, мужеподобная большевичка»! Точки над i расставляет ситуация, в которой товарищу Волжанке пришлось выбирать между революцией и своим сыном: она, конечно же, выбрала сына, оставшись в конечном итоге женщиной и матерью, а не бездушным и бесполым орудием пролетариата.
• Прапорщица и Георгиевский кавалер Мария Бочкарева – главная героиня последнего акунинского романа «Батальон ангелов». Она напоминает знаменитую кавалерист-девицу Надежду Дурову. С первого взгляда суровая, строгая и практичная командирша оказывается добрым, идеалистичным и чуточку сентиментальным человеком.

 Какой из всего этого следует вывод? Несмотря на богатство и разнообразие русской художественной литературы (я имею в виду то, что на слуху у большинства российских и зарубежных читателей), в ней еще немало белых пятен, которые и пытается освоить Акунин. Эти попытки, на мой взгляд, вносят важную лепту в ее развитие. Я лично буду ждать его новых открытий, и хотел бы пожелать автору писать может быть и реже, но зато подробнее, чтобы изображать новые типажи более развернуто и детально.

Впечатления от просмотра фильма «Иваново детство» режиссера А. Тарковского

Счастливое детство Ивана - из его снов...

Прежде всего, хочу выразить свою абсолютную уверенность в том, что в мире нет лучше стихов, песен и художественных фильмов о Великой Отечественной войне, чем те, которые были созданы в СССР. Можно это объяснить тем, что никто не сможет лучше выразить свои мысли и чувства о войне, чем те, кто там не только побывал, но и очень сильно пострадал от нее.

Фильм Тарковского как раз рассказывает о подобных, но только гораздо более ужасных страданиях – страданиях подростка, психику которого искалечила война. Это конечно не развлекательное кино, но это один из шедевров Тарковского, который интересен еще и в том смысле, что показывает творческое становление великого режиссера.

Фильм этот черно-белый – в отличие от предыдущей цветной картины. Это заставляет задуматься о том, что подобный выбор режиссера был осознанным. И правда, черно-белое кино лучше передает трагичность этой истории, кроме того мне кажется, черно-белое кино просто гораздо более эстетично. Тарковский вместе с оператором Юсовым сняли поразительно красивое кино. Многим образам фильма характерна красота гибельно-катастрофического характера: искореженные стволы деревьев, жутко-скрипящая обугленная мельница, пепелище, по которому ходит безумец…

Можно еще вспомнить и тот факт, что молодому Тарковскому дали провальную картину, и он ее не только закончил в срок, но и сэкономил 23 тысячи рублей! Наверняка, выбор черно-белой технологии способствовал этой экономии.

Фильм повествует о мальчишке-разведчике Иване, который выполняет важные задания советского командования благодаря тому, что он мальчишка. И он их не просто выполняет – это смысл его жизни. На это он направляет всю свою страсть, в которую сплелись ненависть к немцам-оккупантам и обида за потерянное детство и родителей. К немцам он беспощаден и в своей ненависти представляет из себя, не много не мало - «чудовище». Так про него сказал Сартр, высоко оценивший этот фильм. Я бы к этому эпитету добавил еще один – камикадзе. Иван просто запрограммирован на саморазрушение: если объект его ненависти перестанет существовать, то ему станет незачем жить, и он либо сопьется, либо погибнет. Страшная комбинация!

Автор рассказа «Иван» писатель Богомолов («В августе сорок четвертого») по мотивам которого был поставлен фильм, окончил свой рассказ оптимистически, оставив Ивана в живых. Однако известно, что когда он попросил через газету бывших мальчишек-разведчиков связаться с ним, никто не ответил на его призыв. Из этого Богомолов сделал вывод, что все они были убиты. Поэтому сценарный финал фильма стал трагичным, что, на мой взгляд, гораздо ближе к реальности и создает гораздо более сильный эстетический эффект.

Альбрехт Дюрер. Четыре всадника Апокалипсиса (15 век). Иван говорил о старике снизу слева

К творческим находкам режиссера я бы еще отнес сцену с трофейной гравюрой Дюрера «Четыре всадника Апокалипсиса». Иван, рассматривая одного из всадников, с ненавистью говорит: «А вот этот на лошади - худющий! Я точь в точь такого же на мотоцикле видал!» Этот и дальнейший монолог Ивана по-моему просто гениален! Много в этом фильме и других сцен, вызывающих восхищение своей красотой, глубиной и простотой. Посмотрете его, не пожалеете!

А вот еще один любопытный пост про этот фильм (и еще один).

О моем знакомстве с кинематографом А. Тарковского

"Ну вот мы и дома... " 

Что это за трава так буйно растет в Зоне?

Продолжаю читать книгу Виктора Филимонова и размышлять о творчестве Андрея Тарковского.

Мое первое знакомство с его творчеством я сейчас вспоминаю с улыбкой. Как и все мальчишки подросткового возраста я увлекался фантастикой, и когда в широкий прокат вышел фильм уже знаменитого режиссера А. Тарковского «Сталкер» по мотивам романа братьев Стругацких, я, конечно, ожидал от него что-то чудесное. Саму книгу «Пикник на обочине» я уже к тому времени прочитал – не могу сказать, чтобы она меня сильно поразила. Все было в ней какое-то странное, не очень увлекательное для подростка, но я думал, что все-таки в книге есть и инопланетяне и загадки, и их присутствие не может испортить никакой фильм. Забегая вперед, скажу, что картину я посчитал испорченной, а то, что я увидел, было гораздо страннее книги! Кстати интересно, что впоследствии сами Стругацкие высказывались примерно в том же духе о фильме Тарковского – мол, фильм скучный, затянутый и испорченный религиозной интерпретацией режиссера.

И фильм и режиссер были овеяны некоей скандальной антисоветской аурой, и это привлекло к нему мою маму, так что в кино мы собрались вместе. Она как-то с большим трудом достала билеты, зал был полон.

До конца картины мы не досидели, как и многие другие. Помню, у меня создалось впечатление, что режиссер как будто специально затягивает его, запутывает зрителя, чтобы заставить его побыстрее уйти из кинотеатра, а если кто-то решится досидеть до конца, то уж точно будет себя чувствовать дураком. А иначе зачем эти долгие планы затылков главных героев, паузы, странные разговоры, непонятные предметы, неизвестные стихи? И где спецэффекты, инопланетяне? Погоня там была одна, но как-то она не впечатлила. Ну а сцена эпилептического припадка жены Сталкера меня просто добила. Она и сейчас-то смотрится тяжело, а тогда я просто не мог этого выдержать.

По выражению лица мамы и по ее репликам я понял, что и она не в восторге от увиденного. Мысли об уходе домой стали возникать, когда камера начала долго парить над грязной водой, в которой лежали какие-то шприцы, пистолеты, и оформилась в конкретное желание бежать из этого сумасшедшего дома, когда героиня Алисы Фрейндлих забилась в припадке под какой-то ужасающий шум поезда.

Что мне сейчас интересно, так это как родилось во мне желание пересмотреть этот ужас. Я просто не помню! Знаю лишь, что впоследствии «Сталкер» стал одним из самых любимых мною фильмов, который я пересмотрел множество раз, и всякий раз нахожу в нем что-то новое. Это просто поразительно, как так можно снимать фильмы, чтобы они продолжали тебя удивлять снова и снова! Кстати, этот фильм еще и снят очень красиво – там что ни кадр, то просто высокохудожественная картина; и музыкальное оформление очень хорошее. Сейчас я понимаю, что этот фильм просто не мог быть другим, там каждый кадр, каждое слово и каждая вещь, появляющаяся на экране, имеют смысл, который можно обсуждать до бесконечности. По окончанию этот фильм оставляет глубокий след в душе; даже если он не понравился, он не забудется.

Подобная моя реакция на фильмы Тарковского видимо очень типична. Один критик примерно так высказался о его творчестве: «Тарковский не жалеет своего зрителя, его фильмы смотреть сложно и психологически и физически (поскольку большинство из них длится больше двух часов кряду). К этому надо быть готовым. И тем не менее я призываю всех превозмочь скуку, первоначальный конфуз и тревогу, которую создают практически все его фильмы, и досмотреть их до конца. Уверяю вас, вы будете вознаграждены сполна!» Моя история – точное подтверждение этих слов.

О фильме А. Тарковского "Каток и скрипка"

Кадр из фильма "Каток и скрипка"

Новая книга в моей библиотеке - биография Андрея Тарковского из серии ЖЗЛ. Автор - Виктор Филимонов. Читаю с удовольствием, не только потому, что люблю изучать судьбы интересных мне людей, но и потому что стараюсь совместить чтение с просмотром поразительных и незабываемых фильмов Тарковского.

Меня также особенно привлекла следующая фраза из аннотации к книге: "Рассказ о жизни гениального режиссера автор сопровождает глубоким и тонким анализом его фильмов". Должен признаться, что я обожаю хорошую литературную и кинематографическую критику. Все эти моменты и подвинули эту книгу на самый верх моего личного книжного «листа ожидания».

Вчера мне удалось посмотреть дипломную работу Тарковского «Каток и скрипка» и сопоставить свое мнение с мнением Филимонова (сценарий фильма написан в соавторстве с Андроном Кончаловским). Я уже давно подозревал, что одним из требований издательства «Молодая гвардия», в котором выходят книги серии ЖЗЛ, к авторам биографий состоит в том, чтобы эти авторы не просто интересовался своим героем, но и в каком-то смысле любили его (или ее). Филимонов – яркий тому пример. Его иногда заносит в своих оценках. Иногда он употребляет слова, которых явно нет в русском языке, но в целом книга читается с интересом и сообщает много любопытных и малоизвестных фактов из жизни Тарковского. Не знал, например, что «Каток и скрипка» создан по мотивам другого фильма французского режиссера Ламореса «Красный шар».

Его анализ «Катка» довольно интересен, хотя и несколько, что называется, «притянут за уши». Например, в сцене, когда мальчик дает девочке яблоко, и та сначала стесняется его съесть, а затем все-таки съедает, Филимонов увидел библейские мотивы. На мой взгляд, эта сцена вообще лишняя в этом фильме. Не вяжется она ни с чем. Но есть в нем некоторые подтексты действительно достойные внимания. Фильм рассказывает не о нехитрых отношениях мальчика и девочки, а о довольно странных отношениях мальчика, играющего на скрипке, с водителем катка по имени Серега (в прекрасном исполнении артиста Заманского). По непонятной причине Сереге хочется общаться с 7-летним мальчиком больше, чем с симпатичной и молодой девушкой, оказывающей Сереге явные знаки внимания. У меня на это один ответ – возможно с этой девушкой Серега уже переспал, и она перестала ему быть интересной. Кстати это бы объяснило настойчивость, с которой девушка добивается внимания Сереги (он ей понравился, и она хочет сейчас серьезных отношений). Зрителям дается некий ключ к ответу на эту загадку в сцене, когда мальчик играет на скрипке для Сереги, и тот явно впечатлен. Может это один из тех простых русских рабочих типов, которых всю жизнь среда заставляет пить водку, а они в душе тянутся к искусству? Я встречал таких на своем пути.

Есть в фильме и несколько красивых, весьма достойных кадров; появляются темы, которые будут возникать в будущем творчестве Тарковского. И вообще он смотрится с интересом и, в отличие от большинства современных фильмов, оставляет приятное ощущение в душе (хотя тот факт, что дружба мальчика и Сереги закончилась довольно быстро, вызывает сожаление). Тем, кто его не смотрел, советую познакомиться с этой работой, в которой уже начинают проступать черты высокого профессионала и будущего гения советского кино Андрея Тарковского.

Еще об Аксенове

Аксёнов в 1970 году

Я уже писал о том, что лучшим мне подарком является книга - книга Василия Аксенова. Добавлю к этому, что недавно мне случилось приобрести несколько его произведений - соответственно, эти книги мне уже дарить не надо:

Ожог

Апельсины из Марокко (включает повести "Коллеги", "Звездный билет", Апельсины из Марокко")

Ленд-лизовские

Логово льва (Забытые рассказы)

В поисках грустного беби

Затоваренная бочкотара

Танственная страсть (в 2-х томах)

Уже имею:

Редкие земли

Остров Крым

Новый сладостный стиль (прекрасная книга, дочитал на днях)

Ква-каем, Ква-каем. Предисловия, послесловия, интервью.

Роман "Новый сладостный стиль", который я недавно закончил, имеет в себе все достоинства аксеновского стиля. У Аксенова прекрасное чувство юмора, он - виртуоз русского языка, кроме того он прекрасно владеет литературоведческой фактурой. Чтение его книг доставляет мне не только эстетическое удовольствие, но и всякий раз сообщает что-то новое из истории литературы (все-таки не зря он преподавал русскую литературу в Америке), они также заставляют меня чувствовать здоровую ностальгию по советским временам - временам моего детства.

Однажды в передаче, где обсуждали творчество Аксенова, прозвучала такая мысль: Аксенов в России до сих пор не прочитан критиками и молодежью. Я с этим совершенно согласен. То, что он выделывает с языком и литературой, иногда просто поражает. Для него нет границ. В этом смысле его литература - это настоящийй джаз с вариациями и отступлениями от правил. Для осмысления некоторых его оригинальных литературоведческих приемов необходимы диссертации, которые, я надеюсь, когда-нибудь будут написаны. И иногда смешно слышать о попытках перевода его книг на другие языка. Ну как например перевести "Москва-ква-ква"? Или "Вольтерьянцы и вольтерьянки"? (Кстати для справки и для лучшего понимания того, что я имею в виду, вот реальные существующие переводы этих названий: "Moskva-kva-kva", "Volterian Men and Women" - те, кто хоть что-то понимают в английском, увидят, что эти переводы не передают всех смысловых оттенков). Что касается молодежи, я считаю, что и те, кто не пожил при "совке", найдет много понятного в его романах - поиски себя, своего места в жизни и в этом мире (в географическом смысле), любовь и душевные кризисы.

Имеется в его книгах немало и секса и ненормативной лексики. Первое - скорее литературный прием, нежели эротика, меня лично сексуальные сцены, им описанные, не возбуждают. Я прихожу к выводу что мат в романах Аксенова чаще всего ситуативно обусловлен - иначе говоря, герой в реальной жизни именно так бы и выразился.

Так что всем советую читать Аксенова - от его книг в душе остается след.