Об индейцах Америки

Корнелиус Кригхоф. Индейская женщина - продавец мокасинов (1855)

Корнелиус Кригхоф. Индейцы, работающие на компанию Хадсон Бэй (1858)

 Корнелиус Кригхоф. Охота индейцев на диких оленей (1860)

Индейский лагерь у реки (1850)

Про индейцев Северной Америки я узнал в основном из книг Фенимора Купера, немецких и югославских приключенческих фильмов 1980-х годов, а также нескольких голливудских продукций («Танцы с волками», «Последний из могикан», «Покахонтас»). Недавно весьма впечатляющий индеец появился и на русском литературном небосклоне в образе индейского слуги одного из главных героев романа А. Брусникина «Беллона».

Однако, уже один факт, что эта информация происходит не из первых рук, свидетельствует о ее недостоверности. Инстинкт подсказывал мне, что тот роматический вид гордого и дикого жителя американских равнин, который я нарисовал себе в детстве под воздействием куперовских «Следопыта» и «Последнего из могикан», не совсем отражает реальность.

Кто же такие американские индейцы, каким на самом деле мог быть великий воин Чингачгук, что представляет из себя их жизнь сегодня. На эти и другие вопросы судьба смогла предоставить мне ответ, довольно близко сведя меня с несколькими представителями этого древнего народа во время моего пребывания в Северной Америке. Я также посетил несколько музеев, посвященных индейцам и их культуре, которые можно считать ключевыми источниками информации по этой теме. Своими краткими размышлениями и впечатлениями от того, что я увидел и узнал там, я и хочу поделиться в статье.

В этой связи я вспоминаю мой визит в три северо-американских музея, посвященных индейской тематике: музей традиционного искусства Эйтельджорг в Индианаполисе (Eiteljorg Museum of American Indians and Western Art), Нью-Йоркский Национальный музей индейского искусства (National Museum of the American Indian) и музей антропологии университета Британской Колумбии в Ванкувере (Museum of Anthropology - University of British Columbia). Первые два музея я посетил более десяти лет назад, и впечатления от них уже подвыветрились, хотя некоторые очень отчетливые и крайне разные картинки в памяти остались. В ванкуверском музее побывал недавно, и о нем расскажу подробнее

Музей Эйтельджорг (http://www.eiteljorg.org/home) конечно содержит богатую и разнообразную коллекцию артефатов – в этом можно удостовериться посетив их интересный веб-сайт. У меня же в голове от того посещения осталась примерно такая картинка, которая в общем соответствовала моему детскому представлению об индейцах: гордый, скуластый охотник с орлиным носом и бронзовой кожей в кожаной накидке и украшенный перьями, сидящий на боевом коне и смотрящий вдаль. От этого взгляда не укроется ни один, даже самый слабый след животного или врага, а его мастерство владения луком и копьем непревзойденны. Этот образ не вызвал никакого диссонанса в моем сознании. Где-то вглуби слабо вспыхнули огоньки следующих мыслей: можно ли вполне доверять «белому» автору картины об индейце? И вообще, почему прожив два года в Иллинойсе, на среднем Западе, где когда-то жили воспетые Фенимором Купером племена сиу и апачей, я так ни разу и не увидел настоящего живого индейца? Но жизнь отвлекла меня от поисков ответа на эти вопросы.

Гейл Тремблэй (племя онондага\микмак, 1945 г.р.) Клубника и шоколад, 2000 (из собр. Национального музея индейского искусства, США)

Настоящий шок я испытал, когда пошел в Нью-Йоркский Национальный музей индейского искусства (http://nmai.si.edu/visit/newyork/). Почему пошел – не помню, наверное потому, что вход туда свободный. Во всяком случае я точно не ожидал увидеть то, что я там увидел. Хорошо помню в фойе музея на стене довольно странную картину маслом, напоминающую русский лубок. Картина изображала очевидно индейцев, выскакивающих из огня. Они были совершенно не похожи на индейца с картины «белого» человека. Особенно запомнилась мне притча, написанная ниже картины. Картина должна была ее проиллюстрировать. Притча эта настолько интересна, что я хочу привести ее полностью.

Когда Бог решил создать человека, он слепил его из теста и засунул в печь. Испугавшись, что там человек сгорит, Он быстренько вытащил его из печки. Человек получился недоделанный, сырой, белый. Богу он не понравился, и Бог его выкинул. Затем Бог слепил другого человека из теста и решил засунуть его в печь надолго. Но когда Он его вытащил, человек оказался пережженым, черным. Богу и этот человек не понравился, и Он его тоже выкинул. Тогда Он слепил третьего человека, но тут-то Он уже знал, сколько нужно держать человека в печи. Он его пропек именно столько, сколько было нужно, и когда Он его вытащил, то увидел, что человек получился хорошо пропекшимся, красным. Вот этого человека Я люблю, - подумал Бог и поселил его в самом лучшем месте на земле, где было много лесов, полей, моря и чистой воды, животных и ягод, рыбы и ракушек. А чтобы человек точно никогда не проголодался, Он ему дал вечную еду – кукурузные початки.

,

Все это звучало как-то совсем нетрадиционно, весьма неполиткорректно и долго не могло уложиться в моей голове – уж очень меня поразило это не очень уважительное отношение индейского фольклора к белому человеку (да и к черному тоже!), ведь вроде бы как все должно быть совершенно иначе. Именно белые люди все-таки принесли в Северную Америку цивилизацию, европейские ценности демократии и равенства. Поди вон, напиши в газете или книге подобную неуважительную историю про индейцев или негров, тебе быстро напомнят о расизме – в Америке с этим очень строго. А тут – висит свободно на входе в бесплатный огромный музей в самом центре Нью-Йорка!

Как говорится, дальше было хуже. Вместо портретов гордых охотников на конях я увидел в экспозиции музея артефакты, которые вообще сложно описать словами: какие-то подвешенные к потолку полузаполненные чем-то мешки, обвитый фотопленкой куб из проволоки, телевизор, показывающий какие-то столбы и т.д. Все это совсем не напоминало старую добрую картинку из детства, но выглядело смело, очень современно и свежо – ощущения, которые я не ожидал испытать в музее, посвященном индейцам. В описании экспозиций говорилось о том, что авторы всех этих удивительных артефактов – современные индейские художники. Тогда-то я впервые осознал, что то, что мы, белые люди думаем об индейцах, и то, что они сами думают о себе – это весьма разные вещи. А еще я понял, что индейцы не думают о европейской цивилизации ничего хорошего. Этот музей и связанные с ним откровения запомнились мне из того посещения Нью-Йорка почти так же сильно, как и визит на крышу одной из башень-близнецов. Ей оставалось стоять еще около 9 месяцев...

С тех пор в мире, да и в моей голове, много чего изменилось. Террористы обрушили башни-близнецы, и Америка поняла, что далеко не все в мире ценят цивилизацию и уважают европейские ценности. Индейцы конечно никогда бы не совершили такой чудовищный теракт, но у них есть серьезные претензии к "белому" человеку и к тому, что он с собой несет. Детали этой важной мысли я почерпнул из потрясающей книги Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь», которая подробно описывает, как и почему произошло завоевание европейцами Америки. Им в этом просто помогли ружья, микробы и сталь! Технологически западная цивилизация была более развита, и это помогло ей завоевать индейцев самым грубым и насильственным способом. "Белый" человек был также более биологически устойчив со своей многовековой сельскохозяйственной историей. В результате этого завоевания цивилизация северо-американских индейцев была почти полностью уничтожена. Особенно «белый» человек «постарался» на американском Среднем Западе, где и находится приютивший меня на два года штат Иллинойс и соседний с ним штат Индиана со своим музеем традиционного искусства Эйтельджорг. Поэтому я там и не увидел ни одного индейца за все это время!

В Канаде я увидел гораздо больше индейцев, чем в США. Я бы даже так сказал, что индейцы в Канаде так же часто встречаются, как негры в Америке, в чем я регулярно убеждаюсь, посещая Сиэттл, Нью-Йорк и другие американские города. В Канаде я познакомился с соседом Микки – пожилым, опрятным и очень трудолюбивым индейцем, который работал уборщиком, будучи в то же самое время большим индейским вождем (но который ушел из резервации). Микки пережил тяжелую жизнь: в детстве его насильно забрали из семьи и отдали в «белую» школу, где запрещали говорить на родном языке. Учителя не гнушались физически наказывать индейских детей, а некоторые их еще и сексуально преследовали. Подобные школы существовали в Канаде до начала 1980-х годов! Затем Микки вернулся в резервацию, где стал алкоголиком. В резервации расцветало семейное насилие, алкоголизм, наркомания и самоубийства среди молодежи. Жилось там хорошо лишь только вождям, которые вовсю пользовались налоговыми и иными фискальными льготами, предоставляемыми индейским резервациям канадским правительством – видимо из чувства вины за «неудобную» историю взаимоотношений. Это – льготы на продажу земли, строительство и продажу жилья, возможность строить в резервациях казино и размещать рекламные щиты вдоль дорог, отчисление части доходов в резервацию от производств, которые находятся на их территориях.

Те резервации, которые я видел, производят удручающее впечатление. Полуразрушенные дома, заброшенные участки, спившиеся мужчины, измученные молодые женщины с кучами орущих и больных детей – все это мне напомнило российскую деревню из депрессивного пояса с тем лишь исключением, что детей там мало. Видя все это мне хотелось крикнуть: люди, бегите быстрее из этих резерваций, если вам дорога еще ваша жизнь! К этому надо добавить, что у каждого канадского индейца имеются отличные льготы, позволяющие им легче поступать в университеты, искать работу, платить меньше налогов и т.д. Однако апатия, социальные пороки и навязываемое вождями иждивенческое отношение к действительности – что, мол, них была великая история, которую уничтожили белые, и которые им теперь по гроб жизни должны - мешают вырваться из этой жизни. А ведь переехать в соседний город гораздо легче, чем, скажем, поменять страну!..

Микки выжил как раз потому, что ушел из резервации (за что его некоторые вожди не любят), присоединился к Анонимным Алкоголикам и смог вылечиться. Сейчас он духовный наставник индейских ребят, их психолог. Они часто к нему приходят, и я уверен, что эти встречи очень для них полезны. Он недолюбливает канадское правительство, но понимает, что больше принесет пользы своему народу сотрудничая с властью, нежели сидя у нее на шее. Это является причиной того, что в День Поминовения всех павших в боях, он появляется в телевизоре в красивой национальной одежде бок о бок с премьер-министром Британской Колумбии.

Музей антропологии университета Британской Колумбии

Закончу эту статью парой слов о третьем музее, посвященном индейцам, который я посетил недавно – Музее антропологии университета Британской Колумбии (http://moa.ubc.ca/). Туда я уже пришел вооруженный знаниеми об индейцах, которыми попытался поделиться выше. Если есть место, доказывающее присутствие богатой истории и культуры индейцев (в основном, западных), то это было оно. Музей знаменит своей архитектурой и уникальной коллекцией на весь мир. Само здание представляет из себя как бы вход в индейскую деревню, расположенную среди небольших зеленых холмиков на берегу лесной речки. Только стеклянная стена разделяет массивные тотемы от искусственно созданной протекающей мимо речки, создавая ощущение живого, а не музейного пространства. Натуральные тотемы, грандиозные религиозные постройки индейцев западноамериканских племен и их уникальная утварь, а также старинные и современные украшения и артефакты составляют экспозиции. Наверное так себя чувствуешь на острове Пасхи среди каменных идолов, как прогуливаясь по этому музею.

В Музее антропологии - массивная скульптура знаменитого индейского художника Билла Рейда

Хочется верить что в отличие от полинезийских племен, населявших остров Пасхи, североамериканские индейцы не вымрут, а будут жить, развивая свою богатую и уникальную культуру, и извлекая уроки из своей драматической истории.

Рецепт бананового хлеба (Banana bread)

Этот рецепт слишком хорош, чтобы его потерять. Поэтому сохраняю его наверняка в облаке.

3\4 банана (начавшие темнеть, чтобы были помягче)
1\3 чашки масла
1 или 3\4 чашки сахара
1-2 взбитых яйца
1 чайная ложка ванили
1 чайная ложка соды
щепотка соли (1\4 чайной ложки)
1.5 или 2 чашки муки белой

Тщательно перемешать, лучше миксером. Форму смазать маслом, чтобы хлеб не прилипал. Выпекать при 180 градусах 1.5-2 часа. Приятного аппетита!

О Галерее Искусств Онтарио: богатая коллекция уникального и очень красивого канадского искусства

 Архитектура Галереи Искусств Онтарио необычна (Торонто)

В Галерее Искусств Онтарио (Art Gallery of Ontario или AGO) я был год назад, но память о том посещении останется со мной надолго. Галерея содержит богатую коллекцию уникального канадского искусства, которое, на самом деле, было бы очень понятно любителю русской живописи. Надо здесь упомянуть, что еще пять лет назад я вообще не знал о каком-либо канадском искусстве. Где-то в закоулках памяти было имя канадской художницы Эмили Карр, не более того. Посетив Канаду, я узнал, что эта страна тоже, как и всякая другая,  имеет свое уникальное и разнообразное искусство. Правда, ему не так много лет, как европейскому искусству (хотя имеются довольно древние индейские украшения), но это объяснимо ее сравнительно недавней историей.

Искусства в Канаде оказалось много, оно очень красиво и имеет свою любопытную историю. В первую очередь в историческом контексте нельзя не упомянуть, Тома Томпсона, Группу Семерых, Эмили Карр. Моей маме также понравился Корнелиус Кригхоф – художник «второго эшелона», как о нем отзываются критики, но все-таки, на мой взгляд, тоже весьма достойный артист. Скажу пару слов о каждом из них.

К. Кригхоф: Лагерь индейцев канавага

Утро после деревенского праздника

Канадский дом

Исторически первым идет Корнелиус Кригхоф (1815-1872). Его специализацией было бытописание пионеров Квебека – первых европейских поселенцев в Канаде. Приехав сюда из теплой Франции в поисках религиозной свободы первые жители Квебека были приятно поражены богатством новой земли и неприятно поражены ее суровым климатом. Постепенно они стали приспосабливаться к новой жизни и даже находить некоторое удовольствие, прежде им недоступное. Корнелиус Кригхоф изображает эти радости в своих картинах. То ли это веселящиеся подвыпившие фермеры, поводящие зимний вечер в теплом трактире, то ли дети, весело едущие на санях по глубокому снегу – картины Корнелиуса Кригхофа всегда изображают простые радости трудового народа. Так, кстати, детально, что это не только произведения искусства, но и богатый этнографический материал. Искусство Корнелиуса Кригхофа - это то искусство, которое хорошо рассматривать и обсуждать с детьми или одному в моменты грусти. Несколько дополнительных улыбок в результате обеспечено.

 Том Томсон: Одинокая сосна – наверное самая знаменитая картина Тома Томсона

 Осенние листья

 Дорожка за Моват-Лодж

 

Клены цветут

 Каноэ

Том Томсон (1877-1917) - наверное, самый уважаемый и влиятельный канадский художник. Его картины производят сильное впечатление. Интересна также его история и загадочная смерть. Если описывать его жизнь кратко, то Том Томсон был простым бродягой без особой профессиональной подготовки. Много путешествовав и прекрасно зная дикую природу Канады, Том Томсон мог отлично передать эту дикую красоту в своих картинах. Это один из самых любимых мною художников. Есть в его картинах какая-то безыскусная простая красота, которая мне очень нравится. Том Томсон любил рисовать отдаленные уголки природы канадской провинции Онтарио, климат которой очень похож на климат среднеевропейской части России. Рисовал он на чем придется. Чаще всего это были рисунки на картонках. Сегодня несколько странно видеть его явно небрежные наброски на чем попало, оформленные в дорогие рамы в Галерее Онтарио. Но зато рисовал он исключительно. В его искусстве чувствуется влияние поздних импрессионистов (Сезанна, Ван Гога). Критики сходятся в одном: у Тома Томсона было потрясающее понимание и связь с природой, и он мог передать ту особую красоту, которую он видел в неброском канадском пейзаже. Том Томсон погиб при загадочных обстоятельствах – по официальной версии он утонул в озере Алгонкин, которое он часто рисовал и знал как свои пять пальцев. Существует много версий, того, как он утонул (запутался в рыбных сетях, поссорился с соседом и был убит, утопился), но ни одна из них не признана окончательной.

 Эмили Карр: Лето. Гора Дуглас

 Тотемы индейцев хайда

 Большой ворон

Как я уже писал, Эмили Карр (1871-1945) была единственной канадской художницей, про которую я слышал в России. Откуда слышал, вспомнить не могу, но точно слышал. Эмили Карр родилась и умерла в тихом и красивом городке на тихоокеанском побережье Канады – в Виктории. Она ездила по миру в молодости и училась в известных американских и европейских школах живописи, но свое главное вдохновение она нашла у себя на родине. На ее творчество сильно повлияло искусство индейских племен, населяющих канадский запад, а конкретно их тотемы – деревянные столбы, изображающие животных. Эти тотемы встречаются только вдоль побережья Тихого океана и больше нигде в Северной Америке. Интересно, что сегодня индейские активисты обвиняют Эмили Карр в том, что она присвоила себе их темы – аргумент на мой взгляд не только неубедительный, но и неправильный. На самом деле картины Эмили Карр привлекли внимание широкой культурной общественности к творческому наследию западных индейцев, сделали им, так сказать, рекламу. Сама же Эмили Карр рисовала их только потому, что они производили на нее сильное впечатление (они действительно впечатляют). Удавались Эмили Карр также канадские пейзажи. Она написала несколько автобиографических книг, которые ценятся не только за свою литературную, но и этнографическую ценность, переиздаются и сегодня. Мне ее картины кажутся красивыми, хотя и несколько мрачноватыми, а те ее книги, которые я прочитал, я бы отнес к лучшим образцам краеведческой прозы.

 А. Джексон: Зима в деревеньке Сент-Агнес, Квебек

 А. Лисмер: Сосновый остров

 Франк Джонстон: Пожар в Алгоне

 Ф. Кармайкл: Озеро Крэнберри

 Ф. Варли: Шторм в бухте Джорджиан

 Дж. МакДональд: Заросший сад

 Л. Харрис: Гора Лефрой

 

Группа Семерых считается основоположником канадского искусства. Ее составили канадские друзья-пейзажисты, жившие в начале 20-го века в Канаде. В нее входили Франклин Кармайкл (1890–1945), Лорен Харрис (1885–1970), A. Джексон (1882–1972), Франк Джонстон (1888–1949), Артур Лисмер (1885–1969), Дж. МакДональд (1873–1932), и Фредерик Варли (1881–1969). По причине близости тем и стиля к ним же относят Эмили Карр и Тома Томсона. Когда-то в начале 20-го века основоположники группы собрались в одном из кафе Торонто и задумались о том, как в современных им условиях нужно рисовать Канаду. Среди условий были буйная канадская природа, стиль Арт Нуво, торжество импрессионизма и пост-импрессионизма. Было вынесено следующее решение: рисовать Канаду надо только непосредственно выходя на прямой контакт с дикой и девственной канадской природой. Художники рисовали Британскую Колумбию, Онтарио, Новую Шотландию, Квебек, Арктику. Их наследие – большое количество потрясающе красивых пейзажей, большинство из которых было бы очень понятно российскому зрителю. Существовала Группа на средства наследника машиностроительной мануфактуры Лорена Харриса, который помогал своим бедным, но талантливым друзьям-художникам жить искусством и не особенно думать о том, нравятся ли их картины окружающим. Лорен Харрис сам неплохо рисовал (у него было отличное чувство цвета), но он никогда не выставлял свои картины на продажу. Неожиданно, пейзажи членов Группы, нарисованные не на потребу толпе, а по зову сердца, стали очень популярны в Канаде. В их искусстве публика увидела объединяющую общеканадскую идею, которая и сегодня развивается в виде экологического активизма (справедливости ради необходимо отметить, что другими общеканадскими идеями являются мирное сосуществование с соседями, социальная защита уязвимого населения и религиозная терпимость). Группа разрасталась, и в 1933 году со смертью одного из художников, она была переименована в Канадскую Группу Художников, куда стали допускать и женщин. Как общеканадское движение Канадская Группа Художников просуществовала до 1967 года, когда она разбилась на мелкие течения по вкусам.

О нью-йоркском музее Соломона Гуггенхайма: спиралевидная архитектура как мировоззрение

 
Одним из запоминающихся визитов в Нью-Йорке  было посещение музея Соломона Гуггенхайма. Внешний вид этого музея известен всему миру благодаря необычной спиралевидной архитектуре, спроектированной в середине 20-го века знаменитым американским архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом. Проектировать этот музей Райт начал когда ему было уже глубоко за 80, а постороен музей был, когда ему было уже за 90! Вот и говори после этого о «самой активной двадцадке» между 20 и 40 годами средней жизни. Средний возраст Ф.Л.Райта (между 40 и 60) был, кстати, наименее продуктивным, и только с появлением в его жизни энергичной и безгранично верящей в гений своего мужа молодой жены – черногорки Ольги Ивановны Лазович – его финансовые и творческие успехи пошли в гору. Википедия дает неплохую справку о жизни знаменитого архитектора, интересующимся рекомендую отличный документальный фильм Кена Бернса (Ken Burns).

Но вернемся к музею Соломона Гуггенхайма. Его спиральный дизайн поражает своей необычностью, особенно когда видишь его в окружении зданий с традиционной угловатой архитектурой. Он напоминает собой чайную кружку, стоящую на полке посреди книг (любопытно, что чайных кружек спиралевидного дизайна довольно много в сувенирном магазине музея!). И подобно тому, как приятно попить дымящийся крепкий чай за хорошей книгой, так и приятно окунуться в мир современного искусства, нырнув в него с шумных параллельно-перпендикулярных улиц Нью-Йорка. Отмечу, что шума внутри музея ничуть не меньше, чем снаружи его, ведь музей - это одна из самых популярных достопримечательностей города!

Картинка же внутри меняется драматически. Поллок, Ротко, Ногучи и другие не менее известные имена, ставшие модернистской классикой, представлены в музее своими самыми знаменитыми картинами и скульптурами. Самой «классической» здесь можно считать скромную коллекцию столь любимых мною импрессионистов. Выставка же, которая покорила мое сердце была посвящена творчеству Василия Кандинского. Я вообще небольшой пооклонник абстракции в целом, с некоторым недоверием отношусь и к русским супрематистам и кубистам, столь нашумевшим в этой области в начале 20-го века (как не вспомнить здесь типичную и нелюбимую мною русскую привычку доводить все до крайности, абсурда!), но увидев работы Кандинского «вживую» и в натуральную величину, не смог удержать своего восхищения. Если кто-то сомневается в их творческой ценности, я советую посетить музей Гуггенхайма или Государственный Русский музей и посмотреть на них своими глазами. В этом не просто «что-то есть»; как и любое истинное произведение искусства, работы Кандинского обладают особым целительным душевным свойством. Посмотришь такую выставку, и чувствуешь, что прикоснулся к чему-то прекрасному, доброму, удивительному, вечному и даже я бы сказал, Божественному. Душе от этого становится легче и чище. Вспоминается запомнившаяся строка из «Сонечки» Л. Улицкой, в которой библиотекарша Сонечка в ужасные времена войны «выпасала свою душу на альпийских лугах классики». Спасибо вам, Людмила Евгеньевна, за эту прекрасную и точную метафору! И хотя времена сейчас не такие страшные, необходимость время от времени чистить душу все-таки остается. Подлинники Кандинского этому очень способствуют! 

Но не от всех экспозиций музея я был в восторге – так, выставка Ринеке Дийкстры «Ретроспектива» с фотографиями полуголых толстых скандинавских женщин в полный рост вызвала скорее недоумение.

Не могу не сказать несколько слов о сувенирном магазинчике музея, а вернее о некоторых его товарах и услугах. Во-первых, там предлагается услуга архивной печати постеров с изображением любых экспонатов музея на заказ. Учитесь, музеи мира, мне кажется, это прекрасная идея! Во-вторых, мне понравились предлагаемые сувениры – они подобраны так, чтобы с минимальными усилиями развивать в человеке творчество, чувство красоты. Чего например стоят подвесные фотомобили, которые не просто функциональны – они являются подвеской для фотографий – но и облагораживают дом, стимулируют воображение своей необычной формой, тем, как они вращаются от слабейшего движения воздуха. В их движении, в том какие фотографии сходятся и расходятся, начинаешь видеть какой-то тайный смысл! Мне также понравились детские волчки, которые рисуют красивые спирали. Удивительно в подобных вещах то, насколько простая в них заложена идея, насколько мало усилий требует их применение, и насколько красив получается результат. На мой взгляд, чем менее пропорционально соотношение усилий и результата в сувенире, тем более он гениален. Сувениры Гуггенхайма – одни из самых гениальных, которые я когда-либо видел!

Напоследок еще раз поразмышляю о столь поразившей меня архитектуре музея. Хотя он содержит отличную подборку очень высококачественного современного искусства, я считаю, что главным его экспонатом является он сам, а точнее его спиралевидный дизайн. Я понимаю на какие вопросы пытался ответить Ф.Л.Райт, когда проектировал музей Соломона Гуггенхайма: Как сделать так, чтобы человек не потерялся в многочисленных музейных залах, чтобы само здание способствовало атмосфере модернистского творчества, а пребывание в музее создавало ощущение постоянного и цикличного развития? Как заставить посетителя вылезти из своей ментальной коробки и оценить по достоинству иной подход к творчеству и красоте? Как наконец сделать так, чтобы наша повседневная жизнь стала похожа не на серую рутину, а на произведение искусства? Вопросы эти имеют не только архитектурный, но и мировоззренческий характер, и архитектор блестяще с ними справился. Спираль, как архитектурное решение, на мой взгляд, способствует наиболее гармоничному и естественному решению этих непростых задач в данном контексте. Дети, кстати чувствуют это очень хорошо и не скучают, как в обычных музеях – если не картины, то бег вверх и вниз по спиралевидным этажам им очень нравится (хотя это не нравится смотрителям музея). Вид множества людей на «первом этаже», открывающийся с «верхнего этажа» своей хаотичностью напоминает броуновское движение молекул или какую-нибудь из работ Поллока.

Все в этом музее радует глаз, доставляет эстетическое удовольствие и стимулирует воображение. Очень рекомендую его к посещению!

О фильме "Измена": как патриот стал шпионом

 Роберт Ханссен, когда он был уважаемым агентом ФБР

Роберт Ханссен в исполнении Криса Купера в фильме "Измена"

История советского шпиона Роберта Ханссена, который был разоблачен в начале 2001 года в Вашингтоне, представляет из себя прекрасный материал для писателя вроде Достоевского. У него лучше всего получалось увидеть в обыкновенном, банальном зерна, из которых произрастают великие сюжеты и трагедии шекспировского масштаба. Личность Роберта Ханссена, которая могла бы показаться поверхностному наблюдателю скучнейшей и ничем не выдающейся, носила в себе именно эти зерна. И в самом деле, кто был Ханссен на поверхности: примерный и набожный семьянин, надежный и неглупый бюрократ, посвятивший государственной системе всю свою жизнь и готовящийся с почетом уйти на заслуженную пенсию. На самом же деле Ханссен много лет был тайным агентом Советского Союза в самом сердце разведывательного аппарата США, выдавший огромное количество ценнейшей информации своим советским коллегам, в том числе информацию об американской электронной разведке, о тоннеле, прорытом ФБР под новое здание советского посольства, и имена нескольких сотрудников КГБ, работавших на американцев в качестве двойных агентов. Эти агенты были пойманы и расстреляны КГБ.

За свою работу Ханссен не требовал много денег. В одном из своих тайных донесений он писал о том, что у него нет необходимости и условий получать более 100 тысяч долларов за свои донесения, хотя они стоили гораздо дороже, и он мог легко бы получать большие суммы. Не был он и агентом, работающим из идеологических соображений. Он верил в то, что СССР – это страна, построенная на ошибочных принципах, одним из которых он считал «безбожие Советов».

Что же двигало этим крупнейшим шпионом 20-го века? Мне кажется, его движущей силой был, как ни странно, патриотизм, но в некоей извращенной форме. Так строитель, пытающийся доказать архитектору неправильный дизайн дома, специально выбивает балку, чтобы сказать, показывая на рушащийся дом: «Видали! Я же вам говорил, что дизайн плохой!»

Однажды он признался коллеге в том, что США напоминает ему «огромного и сильного ребенка с запоздалым умственным развитием». Он верил в то, что свой огромный потенциал и силу его страна расходует неправильно, с ущербом как для дела, так и для самой себя. Размышляя о последствиях войн в Ираке, Афганистане, нельзя не увидеть в этом аргументе большую долю истины. Действительно, высокотехнологичная и профессиональная мощь американской армии не смогла погасить конфликты в этих странах; американские стратеги, имеющие в своем распоряжении самые продвинутые идеи развития общества, не смогли наставить их народ и руководство «на путь истинный». Все что они смогли добиться – это создать и поддерживать тонкий слой внешней косметики, который плохо скрывает уродливый убийственный хаос, в котором оказались эти страны.

Несомненно, он это понимал. Раздосадованный тем, что «бюрократы наверху» не признают свои ошибки, Ханссен решил действовать по-иному. «Раз эти идиоты не хотят видеть и признавать свою тупость, я сделаю так, что это им будет дорого стоить» - мог думать Ханссен, когда решил наладить связь с КГБ, чтобы передавать им сверхсекретные сведения. Его желание стать шпионом было добровольным, денег, как я уже писал, он просил не так много, как мог бы. Сначала им руководило желание доказать своим начальникам их неправоту, но позже азарт смертельной игры захватил его. Он же способствовал его поимке. Собственная безопасность Ханссена очень беспокоила, и поэтому передачу информации он организовывал сам, не раскрывая свою личность и не выпуская контроля над этим процессам из своих рук. Советским контактам это не нравилось, но они ничего поделать не могли: слишком ценна была его информация. Так длилось около 20-ти лет. В какой-то момент своей карьеры он был даже во главе группы, которая была организована для поимки… его самого! Но чутье в конце концов подвело его, и он был пойман. Сейчас Ханссен осужден пожизненно без возможности помилования и проводит 23 часа в сутки в одиночной камере тюрьмы сверхстрогого режима.

Мне кажется, у Ханссена было извращено не только понятие патриотизма, но и веры. Он казался глубоко верующим католиком – каждый день ходил в церковь, любил рассуждать о важности религии в повседневной жизни, звал в церковь коллег. Однако его подрывная деятельность никак не совместима с христианским принципом поступать с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Мало в нем было и христианского терпения и прощения – всем было известно его неприятие гомосексуалистов, феминисток, атеистов. Я думаю, что внешняя религиозность помогала ему чувствовать себя лучше других, но глубоко религиозным он на самом деле не был. Несовместимой с глубокой верой кажется и тот факт, что Ханссен приглашал своего приятеля смотреть, как он занимается сексом со своей женой (он установил секретную камеру в своей спальне). Друг на все это смотрел, а жена ничего об этом не знала… Как когда-то ему понравилось взорвать обыденность своей работы, став шпионом, так, возможно, ему понравилось и «подперчить» свою интимную жизнь, тайком показав ее постороннему.

Все эти мысли пришли мне в голову после просмотра американского фильма «Измена» (Breach), в котором Роберта Ханссена талантливо сыграл отличный актер Крис Купер. Фильм вполне достойный и хорошо рассказывает увлекательную и поучительную историю поимки этого крупнейшего шпиона. Советую его к просмотру.

Лидия Делекторская - свет очей Анри Матисса

Картина "Лежащая обнаженная", для которой Матиссу позировала Лидия Делекторская, стал визитной карточкой выставки в Ванкувере

Недавно посетил выставку Матисса из коллекции сестер Коэн Балтиморского музея искусств. Как и ожидал, выставка освежила душу и обогатила меня новыми знаниями о любимом периоде истории искусства: конце 19-го и начала 20-го века. В частности, например, узнал, что главной натурщицей Матисса, которую он, по его словам, "знал как монету", была русская эмигрантка Лидия Делекторская. Ее жизненной истории и хочу посвятить эту статью.

Как мы любим шутить в семье, Делекторская была "женщиной сложной судьбы", хотя на самом деле эта судьба была сложной и печальной. Лидия была одной из многочисленных русских эмигранток, наводнивших Париж 1920-х годов, и вдохновлявших своей молодостью, красотой, экзотичностью, умом и гордостью многих известных художников: Матисса, Дали, архитектора Фрэнка Ллойда Райта, Пикассо и других. Ее значение для Матисса было велико: они были близкими друзьями на протяжении 20 лет, с нее он рисовал свои самые знаменитые работы.В личной жизни Матисса их отношения были, мягко говоря, неоднозначными, но в его творчестве она сыграла безусловно позитивную роль. После смерти Матисса Лидия Делекторская активно способствовала распространению его наследия в мире и особенно в России. Многие работы Матисса, которые сейчас доступны в крупных русских музеях, появились там благодаря Лидии Делекторской

О судьбе Лидии Делекторской написано уже немало: Эльдар Рязанов посвятил ей одну из глав своей интересной книги "Первая встреча - последняя встреча", однако эта статья основана на интервью Э. Митиной "Свет его очей", которое было опубликовано в связи с премьерой документального фильма «Мадам Лидия. Русская модель французского гения», снятого Олесей Фокиной.

Афиша документального фильма «Мадам Лидия. Русская модель французского гения»

Вот что рассказывает Олеся Фокина о героине своего фильма: "Лидия Николаевна родилась в Томске в 1910 году. Ее отец был педиатром, семья жила в полном достатке. После революции все в одночасье рухнуло, мать и отец умерли в Гражданскую войну, 13-летнюю Лидию забрала к себе в тетка. Чуть позже она попала во Францию, где неудачно вышла замуж, развелась и, пытаясь свести концы с концами, искала хоть какую-то работу. Как-то в Ницце на столбе она увидела объявление, в котором говорилось, что неведомый ей художник Анри Матисс ищет натурщицу для работы над картиной «Танец». Так Лидия впервые оказалась у Матисса. После окончания работы заболела мадам Матисс и Лидия стала сиделкой. Позже молодая русская женщина начала вести домашнее хозяйство, помогать воспитывать детей, а затем стала постоянной натурщицей мастера.

Конечно, жена Матисса Амели пережила настоящую трагедию с появлением Лидии в жизни мужа. Она прожила с Матиссом 39 лет, родила ему троих детей, была ему по-настоящему преданна. В течение многих лет, когда его картины еще с трудом продавались и он был никому не известен, Амели зарабатывала семье на жизнь, вела хозяйство, вечерами служила моделью своему мужу. И вот после стольких лет бескорыстной преданности она должна была уйти из дома, поскольку поняла, что в жизни Матисса появилось что-то действительно серьезное, что не было мимолетным увлечением. Этот разрыв отнял у нее статус жены художника, лишил гордости. Однако Матисс никогда не разводился с Амели, не хотел тяжб и скандалов и уже при жизни завещал все имущество законной семье.

Поначалу Лидия как женщина Матиссу не очень нравилась – он любил южанок, женщин ярких и знойных. В Лидии были спокойная красота и достоинство русской женщины, которые он оценил чуть позже. Но совместная работа – а Лидия во время сеансов сидела в 50 сантиметрах от Матисса – невероятно сблизила 63-летнего художника и его 22-летнюю модель. И постепенно он уже буквально не мог без нее обходиться, скучал, если не рисовал ее. Только Лидии он поручал покупать краски, выбирать камень для будущих скульптур, готовить картины к работе, перевозить клетки с птицами и огромные банки из-под королевского табака, которые он всегда брал в путешествия. Матисс говорил о Лидии, что она была светом его очей. На одном из рисунков, на котором он изобразил свою подругу, Матисс написал: «Лидии, у которой нет крылышек, но которые она, безусловно, заслуживает».

А. Матисс "Портрет Лидии Делекторской", Государственный Эрмитаж

Как утверждала Лидия Николаевна, Матисс был для нее единственным смыслом жизни. Она пришла к нему «чистым листом», человеком, не знающим живописи. Она была золушкой, принадлежала к другому кругу общества. Матисс познакомил ее с выдающимися художниками своего времени, говорил с ней об искусстве, образовывал ее. Ее уважали и ценили за ум и достоинство самые знаменитые люди того времени. Пикассо называл ее «Голубая Лидия». Делекторская после смерти Матисса стала самым большим знатоком его живописи, с ней советовались крупнейшие искусствоведы. В отличие от Пикассо, который сохранял все рисунки и наброски, Матисс уничтожал все, что считал недостойным. Лидия не могла допустить того, чтобы даже неоконченные или неудавшиеся рисунки просто исчезали: она их все фотографировала. Благодаря ей искусствоведы получили бесценный материал, отражающий все этапы создания работ Матисса.

О том, чтобы ни один человек не заподозрил ее в какой-то расчетливости, Лидия заботилась с первой минуты их отношений. Дважды в год Матисс дарил ей картины, но она брала с него расписки, чтобы никто не подумал, что она присваивает себе шедевры. Делекторская сама покупала рисунки, скульптуры, живописные полотна Матисса. Она была очень гордым и независимым человеком. Конечно, ее тяготил неясный статус подруги и помощницы художника. Однажды Матисс ей сказал: «Мадам Лидия, я вижу, как вам тяжело, и, если вы хотите (а они до конца дней оставались на «вы»), я готов развестись с госпожой Матисс». Но Лидия ответила решительным отказом: она знала, каких сил будет стоить больному художнику бракоразводный процесс.

Матисс и Лидия в студии художника

После смерти Матисса Делекторская подарила ГМИИ имени Пушкина и Эрмитажу более 200 эскизов, рисунков, картин, книг и скульптур Матисса. Она всегда скучала по России, думала о возвращении туда. В 1945 году, когда он еще был жив, и только что окончилась война, она решила преподнести своей родине «большой букет цветов» – рисунки Матисса. Художник горячо одобрил эту ее идею, и первый дар отправился в Эрмитаж. Затем дары музеям стали постоянными. Передав около двух сотен работ Матисса крупнейшим музеям страны, Лидия Николаевна, однако, получила отказ советского правительства в ответ на ее просьбу о возвращении гражданства. Дары стоимостью в сотни миллионов долларов были объявлены советским правительством личным делом русской эмигрантки Делекторской.

За день до смерти Матисс сделал несколько карандашных набросков Лидии, а наутро его уже не стало. Лидия закрыла дверь и вышла из квартиры, взяв с собой только то, что принадлежало лично ей. Днем в квартиру вошла мадам Матисс. Без Матисса Лидия Николаевна прожила еще 44 года в Париже. У нее больше никого никогда не было, и вся ее жизнь была посвящена только памяти художника. Она издала его работы – два огромных фолианта по полторы тысячи страниц в каждом, создала музей на родине художника в Ле Като-Камбрези, помогала всем выставкам художника, была главным специалистом по Матиссу по всему миру. Вела почти нищенскую аскетическую жизнь, экономила каждую копейку, но при этом у нее были картины Матисса, которые она могла бы продать за миллионы. Как-то, проезжая мимо замков Луары, она бросила знакомым: «Если бы я даже продала один рисунок господина Матисса, я могла бы купить любой из этих замков». Но ни одной картины, ни единого рисунка или скульптуры ею не было продано. Все они были подарены музеям Москвы и Санкт-Петербурга. Себе в конце концов она оставила только рубашку Матисса, с которой просила ее похоронить, и одно бальное платье, которое ей когда-то подарил художник. Лидия Николаевна даже просила снимать свое имя дарительницы, чтобы оставаться для посетителей музеев анонимным лицом.

Делекторская покончила с собой, когда ей было 84 года: Лидии не хватало человеческого тепла, участия людей, которые были вокруг нее, обыкновенного доброго слова. В тот мартовский день 1998 года она в шесть утра позвонила в кафе, в котором много лет столовалась, узнать о том, какое будет на обед дежурное блюдо. Ее конечно не интересовало меню. Ей просто не с кем было поговорить. А потом она покончила с собой. Никто ни тогда, ни сейчас не мог объяснить до конца ее поступка. Возможно, что когда у нее больше не осталось ни одной работы художника, когда она издала все, что могла издать, открыла все музеи и выставки, жизнь показалась ей бессмысленной.

В Лидии Делекторской была способность понимать гения даже тогда, когда он еще таковым не считался, жертвенность, умение подавить свое эго во имя другого, невероятная высота духа. Ее история – это история великой души, в каком-то смысле недосягаемой. Однажды внук Поленова, с которым она была в хороших отношениях, сказал ей: «Мадам Лидия, вы так одиноки. Может быть, вам нужна чья-то помощь?» Гордая Лидия ответила: «Когда мне понадобится эта помощь, я уйду к Нему» – и показала пальцем наверх. Никто в этой жизни не мог ей заменить Матисса, никто не мог стать с ним вровень. Она в это верила. И в какой-то момент она сделала свой выбор".

Лица из "Белого Тигра": абсолютно нефотогеничные актеры придают фильму правдивость

Одним из сильных впечатлений от фильма К. Шахназарова "Белый Тигр" стали лица его актеров. Очевидно, что требованием режиссера к ним была их абсолютная нефотогеничность, ну чтобы было совсем как в жизни! Это и показатель смелости режиссера, и серьезный шаг в приближении картинки к жизни. Я аплодирую Карену Шахназарову за это решение!

На тему внешности в этом фильме есть короткий диалог, который многое объясняет. Один командир говорит другому по поводу команды, которая должна уничтожить неуловимый немецкий танк Белый Тигр: "Что-то рожи у них не того!.." На что другой командир резонно отвечает: "Рожи как рожи. Им же не на сцене Большого Театра выступать, а в танке сидеть!"

Любопытно так же в этом контексте то, что лицо бога войны так и не появляется из тени!..

Безымянные советские солдаты и санитарки

 Врач, конструктор и командиры

 

 Маршал Жуков

Экипаж машины боевой (супер-экипаж супер-танка)

 Иван Найденов, помешан на поимке Белого Тигра

 Наводчик Крюк, любитель женского пола

 Башнер Бердыев, абсолютно нечувствителен к газам, любит трофейный шнапс

 

Немецкие лица

Лицо бога войны так и осталось затемненным